На ум приходят еще только две книги, которые мне давались с таким трудом, — «Сто лет одиночества» Маркеса и «No logo» Кляйн.
И я понимаю, почему не такое уж и длинное произведение Камю заняло у меня три недели времени. Потому что очень много размышлений, которые мне во многом не очень близки, и абсолютно никакой динамики. Видимо, в этом и есть весь экзистенциализм.
Депрессивная книга, которая, тем не менее, своим завершением внушает надежду и оптимизм (в отличие от, скажем, «Швейка», который на протяжении всех своих страниц радовал и веселил, а последние строчки вогнали в уныние).
Книга о человеке, который оказывается запертым в городе, где бушует эпидемия чумы.

Вернее, книга о многих людях и отношениях между ними в тот непростой период, а вот рассказчиком выступает вполне определенная личность. Доктор, который пытается хоть что-то чуме противопоставить. Который смотрит по сторонам, видит, что происходит. И размышляет об этом.
Он видит, как люди, заточенные в своем городе (эпидемия чумы происходит только в одном городе, поэтому его закрывают на карантин), теряют вкус к жизни, как их любовь к тем, кто остался за городом, превращается из настоящего чувства в слова (раньше они хотели вырваться из города, чтобы встретиться, а теперь они пытаются вырваться из города просто по привычке, потому что они помнят, что им зачем-то это надо; они ищут освобождения ради тех, чьи лица уже забыты за беготней по инстанциям).
Как говорят википедия и послесловие, автор показал в этом романе нацистскую угрозу. Не знаю. Может так оно и есть. Мне не нравится эта призма.
Меня задел конец романа.
Доктор, который мужественно и стойко прошел испытания чумой, который пережил большое количество смертей, страданий – как своих, так и чужих, в тот момент, когда заболеваемость пошла на спад, когда она почти завершилась, теряет сначала друга (который помогал ему в борьбе с эпидемией) – он погибает от чумы, а потом получает телеграмму, в которой сообщается, что его жена, которая незадолго до начала эпидемии уехала из города в санаторий лечиться от чего-то, скончалась.
А у него уже нет сил переживать. У него такое состояние, что вещи просто воспринимаются как данность, без возможности их осмысления, без возможности сопереживания. Он просто устал. Он просто принял это, как есть.
Как-то это одновременно трагично и торжественно. Почему-то мне кажется, что так часто бывает в жизни. Что ты сражаешься и сражаешься, превозмогаешь все, стремишься к цели. И когда уже почти все осталось позади, когда ты почти победил, вдруг из жизни исчезает что-то особенно ценное и дорогое.

Как в песне:
«Он многое понял, он многое сделал, он стал так богат,
Что мог рассвету приказать превратиться в закат,
Все ради принцессы, ради нее, ради первой любви, —
Ночи и дни.
Не разорвать любви золотую нить,
И вот однажды он решился ей позвонить,
Пустой холодный голос сказал ему в ответ:
«Она умерла, ее уж год, как нет».

А еще Камю удались описания симптомов чумы, особенно в начале романа. Прям передергивает, когда читаешь. И начинаешь осматриваться по сторонам, чтобы убедиться, что у людей вокруг ничего из описанных признаков нет.