Предисловие к этой книге написал Герман Греф (председатель правления Сбербанка). И в этом предисловии он уж какие только похвалы автору не раздавал.

Почему — я так и не понял. На мой взгляд, Левитт просто рассмотрел некоторые факты и события, сделав выводы и обобщения. И книга едва ли тянет на какое-нибудь иное звание, кроме как «развлекательная».

Конспект.

А вот здесь как раз сюрприз: количество денег, израсходованных тем или иным кандидатом, не имеет почти никакого значения. Побеждающий кандидат может сократить свои расходы вдвое и потерять всего один процент голосов. Тем временем проигрывающий кандидат при удвоении своих расходов может ожидать улучшения результата всего лишь на тот же один процент. На самом деле для кандидатов имеет значение не сколько они тратят, а кем они являются сами и кого представляют.

Краеугольными камнями современной жизни являются стимулы. И понимание их — или хотя бы попытка понять — это ключ к решению практически любой загадки — от преступности до мошенничества в спорте и знакомств по Интернету.

Наибольшее влияние часто имеют отдаленные и почти неуловимые причины.

“Эксперты” — от криминалистов до агентов по недвижимости — используют свою информированность для решения собственных проблем. Как бы то ни было, их вполне можно победить в этой игре. Благодаря развитию Интернета их информационные преимущества тают день ото дня. В частности, об этом свидетельствует уменьшение размера взносов при страховании жизни.

Знание о том, что и как нужно измерять, делает сложный мир гораздо проще.

Стимул — это пуля, рычаг, ключ: как правило, крошечный предмет с огромным потенциалом для изменения ситуации.

В то же время большинство стимулов не возникают сами по себе. Кто-то — экономист, политик, отец или мать — всегда должен их придумать.

Даже легкий толчок может привести к потрясающим и часто непредвиденным результатам. Томас Джефферсон показал это на примере крошечного стимула, который привел к “Бостонскому чаепитию”, а затем и к американской революции. (В 1773 году переодетые индейцами жители Бостона совершили налет на три судна британской Ост-Индской компании. При этом они выбросили за борт 342 ящика чая в знак протеста против беспошлинного ввоза английского чая в Северную Америку. Правительство Великобритании постановило закрыть порт Бостона до полного возмещения ущерба и направило в Новую Англию военные корабли. Это послужило сигналом к сопротивлению американских колоний и, в конечном итоге, образованию США. — Примеч. ред.) Он сказал: “Порядок причин и следствий в этом мире настолько неисповедим, что двухпенсовая пошлина на чай, незаконно введенная в отдельной его части, меняет жизнь всех его обитателей”

Как сказал однажды популярный американский комедийный актер 1940-х У. К. Филдс: “Вещь, которую стоит иметь, — это вещь, ради которой стоит пойти на обман”.

Мошенничество — это очень древнее экономическое действие: получение большего результата при меньших затратах и усилиях.

Правда в том, что спорт и обман всегда идут рука об руку. Ведь мошенничество гораздо чаще встречается там, где жизнь бьет ключом (например, где проходит граница между победой и поражением), чем там, где все спокойно.

Информация — это и пряник, и кнут, оливковая ветвь и удар ниже пояса; все зависит от того, кто и как ее использует. Информация имеет настолько большую власть, что даже предположение, не подкрепленное информацией, может иметь поразительный эффект.

Вот главное оружие агента по торговле недвижимостью — превращение информации в страх.

Три из пяти терминов, влияющих на повышение суммы сделки, являются физическими описаниями самого дома: гранит, резьба и кленовое дерево. Эти термины предельно конкретны и понятны, а потому необычайно полезны. Если вы любите гранит, вам может понравиться и дом, построенный с его применением. Но даже если вы его не любите, “гранит” вовсе не означает, что цена дома будет заоблачно высокой. Это не “изысканный” или “ультрасовременный” — термины, которые говорят покупателю, что дом в каком-то смысле действительно фантастический. Тем временем “фантастический” является опасно двусмысленным определением, точно так же, как и “очаровательный”. Оба эти слова, похоже, используются агентами по торговле недвижимостью для описания дома, у которого почти нет преимуществ. “Просторные” дома зачастую оказываются на поверку ветхими или непрактичными. “Великолепные окрестности” сигнализирует покупателю, что этот дом не особенно хорош, зато соседние — просто загляденье. Восклицательный же знак в рекламе недвижимости — это и вовсе плохая новость для покупателя, попытка скрыть реальные недостатки за ложным энтузиазмом.

Пропасть между тем, что мы заявляем на публике, и тем, что считаем правдой, во многих случаях просто бездонна. (Или, выражаясь более привычным языком, мы говорим одно, а думаем другое.)

Главный фокус, связанный с постановкой того или иного вопроса, заключается в том, чтобы заранее определить, насколько он хорош. То, что этот конкретный вопрос никто до вас не задавал, еще не делает его хорошим. Умные люди задают различные вопросы уже несколько столетий, а потому многие из тех, которые еще не задавались, предполагают никому не интересные ответы.

Зато, если вы сможете спросить о том, что людям действительно не безразлично, и найти ответ, способный их удивить, — это будет просто здорово. Если вы сумеете поставить с ног на голову общепринятую точку зрения — вас наверняка будет ждать успех.

Осознание того, что такие эксперты, как Снайдер, могут использовать те или иные заблуждения в собственных интересах, довольно печально, но не удивительно. Ведь они крайне редко обманывают людей по собственной инициативе. Журналисты нуждаются в экспертах точно так же, как эксперты нуждаются в журналистах. Каждый день им нужно чем-то заполнять страницы газет и блоки новостей, а потому эксперт, как носитель некой информации, для них всегда желанный собеседник. Именно благодаря взаимовыгодному сотрудничеству журналистов и экспертов как раз и рождается общепринятая точка зрения.

Главарь другой наркобанды однажды сказал Венкатешу, что легко мог бы платить своим продавцам больше, но это было бы нецелесообразно: “Все эти ниггеры бегают под тобой и мечтают работать на тебя, ты понял? Ты, конечно, пытаешься о них заботиться и все такое, но ты должен также показывать им, кто тут босс. Ты всегда должен ставить себя на первое место или ты не будешь настоящим лидером. Если начнешь давать послабления, они будут думать, что ты слабак и дерьмо”.

Все, кто мечтает о карьере наркобарона, натыкаются на барьер непреложного закона труда: “Когда некую работу хотят и могут делать много людей, она обычно плохо оплачивается”.

Тонкая грань между этими факторами помогает объяснить, почему, к примеру, обычная проститутка зарабатывает больше, чем обычный архитектор. На первый взгляд может показаться, что должно быть наоборот. Ведь архитектор более квалифицированный и образованный тип работника. В то же время маленькие девочки не растут с мечтою стать проститутками, а потому приток кадров в этой сфере сравнительно невелик.

Самая привлекательная идея, которую Брэттон внедрял в жизнь, проистекала из “теории разбитого окна” криминалистов Джеймса Вильсона и Джорджа Келлинга. В соответствии с ней небольшие проступки, оставленные без реакции, со временем превращаются в серьезные правонарушения.

Если знаток родительского мастерства надеется превратить свою сырую теорию в общепринятую точку зрения, он обязан быть самоуверенным и даже наглым. Ему просто необходимо задействовать эмоции людей, которые являются главным врагом рациональных доводов. А когда дело доходит до эмоций, то наибольшую силу и влияние имеет одна из них— страх.

Харрис утверждала, хотя и весьма осторожно, что родители ошибаются, думая, что они сильно способствуют формированию характера ребенка. По ее словам, это убеждение представляет собой “культурный миф”. Харрис доказывала, что влияние родителей (идущее сверху вниз) почти полностью поглощается воздействием сверстников (идущим справа и слева). Ведь ребенок каждый день испытывает прямое и грубоватое давление со стороны своих друзей и одноклассников.